В фойе «Palace» – переполох: Гарик Мартиросян рвется к роялю. В его глазах – нездоровый блеск, он явно не контролирует себя. «Я дам вам денег», – грозит Мартиросян девушке с бейджем, и она отступает. Харламов невозмутимо наблюдает за развитием событий, должно быть, видит такое не в первый раз. Мартиросян роняет пальцы на черные клавиши, извлекает из них «черные» же гармонии: услышь это люди с «Motown», наверняка пригласили бы Гарика в новый состав «Boys2Man». Гостиничный персонал понимает, что обойдется без «Владимирского централа», и расслабляется. Мы понимаем, что оттащить Мартиросяна и Харламова от инструмента в ближайшие пару часов не получится, и кладем диктофон на крышку рояля.
– Не хотел бы оскорбить вашу память о славном кавээновском прошлом. Но от КВНа я блюю. А от «Comedy Club» – смеюсь. Это почему?
Г.М.: Ну это очень неожиданный вопрос… КВН – он, как и «Comedy Club», очень разный. Есть команды, «с которых» я никогда вообще не смеялся, а есть такие, с которых очень смеюсь. Видимо, у нас тоже так: есть номера, которые очень смешные, а есть – абсолютно несмешные.
Г.Х.: А юмор вообще очень сложная вещь. Бывает, шутка в одном зале стреляет на ура, а в другом проходит в абсолютной тишине. Юмор, он же меняется, мутирует. Если вы посмотрите записи КВН пятилетней давности, будет не смешно, хотя люди в зале хохочут.
– Вы наверняка пытались уже ответить себе на этот вопрос. Как так получается, что люди одинаково смеются и на «Comedy Club», и на Задорнове?
Г.М.: На Задорнове? Во-первых, Задорнов – это и есть «Comedy Club», он имеет к стэнд-ап-шоу самое прямое отношение.
– В плане жанра, конечно. Но это несколько иначе по исполнению, верно?
Г.М.: «Comedy Club» просто отличается резкостью. И обозначением тем, которые другие юмористические программы не трогают.
– Может, дело в том, что люди напуганы до смерти? И у них постоянно истерика?
Г.М.: Мы живем в очень нехорошем мире – это сто процентов. Но мы в «Comedy Club» и объединились, чтобы нам было веселее. Если люди вместе с нами забывают о чем-то нехорошем, это прекрасно. Если это так, конечно.
– Полстраны думают, что вы гомофобы, другая половина – что гомо…ки. Может, придумаем какую-нибудь альтернативную версию?
Г.Х.: Мы не принадлежим ни мужчинам, ни женщинам.
Г.М.: Мы принадлежим искусству. Но последние 30-35 лет мы любим исключительно женщин.
– Пелевин как-то рассказывал в интервью, как он сидит, переводит древнеяпонский текст, а к нему приезжают приятели на Брабусах и говорят: «Витя, когда ж ты наконец займешься делом?» Нет у вас ощущения, что реальный талант разменивается по мелочи?
Г. Х.: Мы занимаемся любимым делом. По большей части.
Г.М.: Я хотел по-другому сформулировать. Мы ничего не делаем искусственно или специально. Все это естественно и происходит как-то само собой. У нас нет желания сделать специально что-то великое. «Давай нарисуем картину, которая будет великой через 200 лет» – такого нет. Пусть нас забудут, пусть. Но зато нам сейчас весело.
– Многие заграничные комики использовали подобные шоу, как трамплин, чтобы сдернуть в кино. Терри Гиллиам, или Родни Денджерфильд, или тот же Джим Керри. Вы не присматриваетесь к кинематографу?
Г.М.: И Эдди Мерфи, и Вупи Голдберг. Дело в том, что Харламов снимает сейчас большой фильм комедийный.
Г.Х.: Комедийный полнометражный фильм с хорошими актерами. В том числе, с Арменом Борисовичем Джигарханяном. И Нагиевым. И многими другими, не буду сейчас открывать всех секретов. Пародия на все наши блокбастеры: на «Девятую роту», «Ночной дозор» и так далее. Выйдет в сентябре. Большое будет кино.
– Вам не приходилось слышать о том, что телевизор – вредоносный аппарат для зомбирования потенциальных потребителей и избирателей? Вам уютно быть частью столь зловещей системы?
Г.М.: Так и есть. Но нам уютно, поскольку мы не очень обращаем внимание на то плохое, что там есть. (Обращаясь к Харламову): А вы как думаете, Виктор?
Г.Х.: А вы знаете, я полностью вас поддерживаю в этом вопросе, Алексей.
– Обычно в интервью спрашивают про любимые книги, фильмы, альбомы. А мы хотели бы получить от вас другой список: самые отвратительные книги, паскудные фильмы, гнусная музыка…
Г.М.: Самая отвратительная книга – это книга Дэйла Карнеги «Как завести себе друзей и завоевать их внимание» – как-то вот так она называется. Я ненавижу такие книги!
Г.Х.: Самый ужасный фильм, из последних – это «Альфа Дог». Для меня неожиданностью было, что Брюс Уиллис сыграл в таком…
– А мне очень понравился «Альфа Дог».
Г.М.: И мне очень понравился.
Г.Х.: Отвратительный просто.
Г.М.: Это фильм, который хорошо снят, хорошо сыгран.
Г.Х.: Мне абсолютно не понравилась Шарон Стоун. Абсолютно не понравилось, как играют молодые актеры, и я им абсолютно не верю.
Г.М.: Тимберлейк очень хорошо сыграл.
Г.Х.: Тимберлейк очень плохо сыграл. Актер, который похож на Тимберлейка, вот этот шизофреник, играл отлично. А сам Тимберлейк, как собственно и весь коллектив, явно зашел туда на два дня.
– Есть что-нибудь, что пугает вас буквально до судорог? Вот Билли Боб Торнтон, к примеру, боится клоунов, одноразовой посуды и антикварной мебели…
Г.М.: У нас таких фобий нет, но мы с Харламовым не очень любим летать на самолетах. Я думаю, это не так глупо, как бояться одноразовой посуды. Хотя Харламов боится одноразовой посуды. Но все равно одноразовые самолеты страшней.
Г.Х.: Я очень боюсь открытых пространств. И мышей.
Г.М.: И мышей?
Г.Х.: Мышей и Мартиросяна.
– Как вы думаете, люди – они хорошие?
Г.М.: Ну, если не говорить сейчас о ведущем «Comedy Club», то в своей основе – да.
– У представителей разных профессий – различные профзаболевания. У журналистов – неврозы, у аристократов – сплин и малокровие, у поп-идолов – наверное, что-то венерическое. А у вас?
Г.М.: У нас портится зрение. Мы теряем его все быстрей и быстрей.
– Как это связано с профессией?
Г.М.: Это я не знаю. Наверное, как-то связано…
– Если бы вся болтовня о реинкарнациях оказалась правдой, кем бы вы предпочли быть в следующей жизни?
Г.М.: Я бы предпочел, чтобы Харламов оказался Берией, и чтобы его расстреляли.
Г.Х.: Так как я Берия, я бы предпочел…
Г.М.: Расстрелять меня до того, как?..
Г.Х.: Чтобы он был Сталиным. И ушел раньше, чем я. Чтобы я отравил его.
Похожие Записи: