В новом альбоме «Хоронько-оркестра» есть песня «Ангелок». Это пронзительнейшего свойства история, которую каждый вправе понять по-своему. Кто-то – как констатацию заведомой безысходности взаимоотношений человека и Потустроннего. Кто-то – как зарисовку на вечную тему обманутых ожиданий. Кто-то – как очередной поэтический памятник, в котором слово из трех букв играет ключевую роль. По сюжету, лирический герой смотрит на потолок, а ангелок оттуда кидает его через сами понимаете что. Возможно какие-то ответы вы получите, сходив завтра на концерт «Хоронько-оркестра» в кинокофейне им. Ханжонкова. Мы же обратились за разъяснениями непосредственно к Дмитрию Хоронько.
– Примерно полтора года назад мы обсуждали Тома Уэйтса. Я говорил, что Тома Уэйтса нам придумали имиджмейкеры, а ты был уверен, что он есть. Эти полтора года тебя чему-то научили? Или ты все так же доверчив?
– Доверчив, да. Думаю, доверчив. Но осторожен. Это знаешь, как «доверяй, но проверяй». Настороженно доверчив, и это притом, что Том Уэйтс действительно существует.
– Телефонное интервью – особенный жанр, поскольку ни хрена не видно. Расскажи, где тебя застал этот звонок. От чего отвлек? Что сейчас вокруг?
– Я сейчас в Москве, на Чистых прудах. Падает снег. Хорошая погода. Курю сигарету. Как раз отправлял почту «по делам».
– Твой новый альбом называется «Мне хорошо». Между тем это очень щемящая, даже болезненная запись. Ты – мазохист?
– В том смысле, что я раскурочиваю собственную душу и говорю, что мне от этого хорошо?
– Именно.
– Нет, я не мазохист. Хотя любой музыкант мазохистичен в основе своей, так как работает на своих чувствах. Но я же не назвал альбом «Я – идиот». В это «Мне хорошо» вкладывается много чего. И, кстати, я не назвал его «Вам хорошо». Давай ограничимся тем, что лично я считаю эти чувства положительными.
– По-настоящему положительное искусство обязано не только ставить вопросы, но и отвечать на них. Есть ли у тебя надежный рецепт? Как застраховаться, чтобы «какой-нибудь левый ангелок не кинул через х…»?
– Ну, там все написано в песне. Просто на потолок не нужно смотреть, и «ангелок» не кинет.
– Но соблазн слишком велик.
– Ты вспомни русские сказки. «Иди, не оборачивайся» почему-то, но никто не объясняет, почему именно. Обернулась – стала лягушкой или еще что-то. Конечно, соблазн велик. Но опять же, без этого потолка, без «ангелка» невозможно было бы понять, что там на самом деле существует. Не сунешь пальцы в розетку, не поймешь, что там электричество.
– Ты думаешь, это знание может сделать кого-то счастливее?
– Потом ты будешь вставлять что нужно и куда нужно. И будешь счастлив. Так что нужно пробовать.
– Ты все же склонен к утопическим взглядам.
– Никакого утопизма. Я – прагматик, абсолютный прагматик.
– Тем, кто знаком с тобой только по пластинкам, может показаться, что ты безнадежный анахронизм. Ты можешь, скажем, угорать в ночном клубе? Или сидеть в Интернете?
– Ты имеешь в виду, что я анахроничен, потому что как бы живу…
– Ты кажешься человеком из другой эпохи.
– То есть по другому как-то одеваюсь, слушаю старые виниловые пластинки Вертинского и рыдаю над ними?
– Да-да. Старый халат, кокаиновые дорожки, аромат всеобщего увядания. Пыльные обои и ангелок на потолке.
– Тем не менее. Тем не менее Интернет, тем не менее угорание в клубах. Ну, не будем рушить образ. Хотя мне не очень нравится тот образ, который рисуется в твоем воспаленном мозгу – «халат и увядающие обои». «Ангелков», кстати, стали нести. Стали дарить «ангелков» после этой песни.
– Если бы у тебя появилась машина времени, но, так сказать, только в один конец, воспользовался бы?
– Бр-р-р… Вот читайте по тексту. И не смотрите никогда на потолок. Я не буду загадывать. Потому что «назад» мы уже знаем, что было, а вперед… Хотя все, конечно, кричат «вперед, вперед!». Вперед, туда, где нас нет. Не знаю, я б на время вернулся в детство, конечно. Потому как беззаботно просто.
– Вообще, человек – это машина для производства прошлого. Мы каждым поступком, каждым движением производим прошлое, верно?
– Мы, как червяк, по идее. Мы ползем вперед, жрем землю, да?
– И оставляем за собой след…
– Да-да-да. Или дырки оставляем, или говно. Или что-то прекрасное. Как это правильно называется – силос, да?
– Как думаешь, мы живем в хорошее время?
– Да, конечно. Всякое время хорошее. Потому что мы живем – ты сам сказал. Отрицать свое время – значит отрицать собственную жизнь, а это не наше дело. Не наше собачье дело.
– Представь, тебе звонят, и говорят: «Ты едешь на «Евровидение». Что бы ответил?
– Отлично. «Сколько» – спросил бы я.
– Этот номер выходит 23 февраля. Как думаешь, откосить от армии – это хорошо или плохо?
– Серьезно если? Тема такая… Она действительно витает вокруг. Очень многие сейчас пытаются это сделать. Потому что напуганы бессмысленностью. Все ведь понимают, что в наше время война вряд ли будет героической, со всеми прибамбасами Великой Отечественной, типа «Ура! За Родину! За Сталина!»…
– Если бы ты был журналистом, а я – Дмитрием Хоронько, какой бы вопрос ты задал мне последним?
– На сайте у нас кто-то написал: «Если бы я был Дмитрием Хоронько, я бы приехал в Саратов». Так что я бы спросил: «Дмитрий, вы не собираетесь поехать в Саратов?».
– А что бы ответил?
– А отвечать уже тебе.
Похожие Записи: